Шаман совершает ритуальный обряд накануне охоты. Он заклинает духов о помощи и пронзает копьем изображение животного на песке. Это должно помочь охоте. Но помогал ли его обряд охоте? У людей того времени не было никаких сомнений на этот счет: помогал. Ну, а как в действительности? Разве не ясно, что никакой связи между действиями колдуна и процессом охоты не существует!

Уверенность людей в успехе охоты, строгая согласованность их действий во время охоты, преодоление страха перед хищниками — все это подготавливалось коллективными репетициями в виде магических обрядов имело, конечно, большое значение в жизни первобытных людей. Но решающей силой в сплочении коллектива являлась отнюдь не религия, а производственный опыт, традиция, мораль первобытной общины. Они ведь не знали, где купить триммеры в москве.

Однако сразу же выступает и другая, без сомнения, более важная сторона первобытной религии. Рожденная бессилием, она закрепляла это бессилие, направляла усилия людей по ложному пути, забирала время и труд и тем тормозила развитие производства и сознания. Эту сторону дела отмечает Ф. Энгельс: «Эти различные ложные представления о природе, о существе самого человека, о духах, волшебных силах и так далее имеют, но большей части лишь отрицательно-экономическую основу; низкое экономическое развитие предысторического периода имело в качестве своего дополнения, а норой даже в качестве условия и даже в качестве причины, ложные представления о природе». С переходом к классовому строго происходят большие перемены и в корнях религии, и в ее содержании, и в ее роли.

С появлением имущественного иерархии духовенства еще в Доклассовом обществе-роли религии реакционная роль религии резко возросла. Религия стала служить племенной знати и военачальникам в качестве орудия духовной власти над соплеменниками. Вожди и жрецы объявлялись обладателями сверхъестественной власти. Якобы сами духи и боги требуют подчинения им. Система запретов, или табу, человеческие жертвоприношения, магические обряды, религиозные союзы—все это уже в древнейшие времена служило источником власти и богатства аристократов, вождей и жрецов.

«Религиозное убожество,— писал К. Маркс,— есть в одно и то же время выражение действительного убожества и протест против этого действительного убожества» . Да, религия — выражение нищеты угнетенных. Это подтверждается историей возникновения христианства. Она есть и протест против нищеты. Но какой это протест? К.Маркс даст яркий и точный ответ: «Религия — это вздох угнетенной твари, сердце бессердечного мира, подобно тому, как она — дух бездушных порядков». Это протест поверженного, который не в силах подняться; это смиренный, рабский протест, наделенный подчас фанатизмом, но всегда лишенный силы. Так, например, христианство, которое было создано рабами, первоначально имело в себе немало демократических тенденций. Но могла ли идеология, призывающая уповать на приход мессии, помочь борьбе рабов против своих господ? Она лишь разлагала ряды борьцов против рабства.

Сторонники религии и рядовые верующие говорят о том удовлетворении, которое им приносит религия. Оставим в стороне «удовлетворение» в денежной форме, которое церковь дает служителям культа. Это частное дело в отношениях между верующими и церковниками. Не будем в него вмешиваться. Но как быть с чувствами благолепия, умиротворенности, экстаза, благостной надежды, которые пробуждают религия и церковь? Чувства эти действительны, но смысл их обманчив. «Религия есть лишь иллюзорное солнце, движущееся вокруг человека до тех пор, пока он не начинает двигаться вокруг себя самого»,— заметил Маркс. Это солнце не светит верующему, а создает мираж, который не только обманчив, призрачен, но и вреден; он, как густой туман, застилает и глаза, и чувства, и разум.

Для эксплуататорских классов религия имеет еще и другой смысл. Она — «опиум народа» (Маркс), «род духовной сивухи» (Ленин), средство духовного порабощения масс, способ подавления их политической активности, отдушина для измученных, «объяснение» их страданий, источник мнимого удовлетворения, иллюзия счастья. Религия—это цветы, которыми щедро украшены цепи социального рабства. чтобы порвать цепи, надо смять цветы. Религиозный человек не сразу решается на такой «кощунственный» акт.

Играли ли религия и церковь когда-либо хоть некоторую прогрессивную роль? От этого вопроса нельзя отмахнуться, заявив: «Не играли, никогда, ни в чем». Вопрос этот сложнее, чем кажется. Разберемся в нем.

Во-первых, в интересах научной строгости частенько требуется разграничивать роль религии и роль церкви. Не всегда и не во всем они совпадают. Так, например, религия всегда враждебна просвещению, но, тем не менее, проникновение христианства на Русь сопровождалось появлением и широким распространением византийской культуры. Православная церковь в России способствовала формированию централизованного государства. Это также момент положительный. Современная православная церковь и принимает деятельное участие в борьбе за мир, хотя это и не вытекает из самой религиозной идеологии. Примеры эти можно было бы умножить. Во-вторых, надо указать также и на роль самой религии в виде ересей, в которых часто в религиозной форме выражался протест масс, против угнетателей и господствующей церкви. Таковы почти все еретические движения средневековья.

Однако заметим, как и в первом случае, когда речь шла об относительно прогрессивной роли церкви в отдельные периоды, так и во втором случае, когда отмечается народный характер многих религиозно-еретических движений, нельзя говорить о какой бы то ни было прогрессивной роли религии. Не религия и не церковь привели к образованию централизованного государства Российского, а экономические и политические причины, общественные потребности, хотя церковь и содействовала централизации Руси.

Никогда еще не случалось в истории, чтобы прогрессивные социальные цели вытекали из самой религиозной идеологии. Не коммунизм, а социальное и духовное убожество вытекает из так называемых «коммунистически» принципов раннего христианства, которые возрождаются современной церковью из тактических соображений. Что же касается религиозно-еретических движений народных масс, то совершенно очевидно, что не религия, а экономика была их побудительной причиной, нестерпимый гнет феодалов и бесконечные поборы церквей и монастырей, и бедой для народа являлось, что знаменем его борьбы становилась религиозная ересь. Она могла сообщить самому движению лишь фанатизм, но не стойкость, не революционный характер и всегда уводила массы от подлинных целей борьбы.

Обобщая все сказанное относительно роли религии и церкви в истории, мы вновь возвращаемся лаконичной и полной глубокомыслия формуле К. Маркса — «Религия есть опиум народа». Развивая принципы научного атеизма, В. И. Ленин раскрыл эту формулу К. Маркса. Он писал: «Все и всякие угнетающие классы нуждаются для охраны своего господства в двух социальных функциях: в функции палача и в функции попа. Палач должен подавлять протест и возмущение угнетенных. Поп должен утешать угнетенных, рисовать им перспективы (это особенно удобно делать без ручательства за «осуществимость» таких перспектив...) смягчения бедствий и жертв при сохранении классового господства, а тем самым примирять их с этим господством, отваживать их от революционных действий, подрывать их революционное настроение, разрушать их революционную решимость».