Социально биологическая природа человека привозит к тому, что он рождается дважды: сначала как биологическое существо, потом как социализированная личность (известно, что дети, изолированные от общества, выросшие среди животных, не становятся социально зрелыми людьми и совсем не похожи на Маугли, или Тарзана, или на Робинзона Крузо). Но сводится ли смысл жизни к сохранению биологическою су шествования и социальному функционированию, которое делало бы это существование все более комфортным? Живем ли мы для того, чтобы есть, или едим для того, чтобы жить? И что значит жить по-человечески? Мы никогда не ответим на эти вопросы, замкнув человека в пределах биологического приспособления к среде и ее социального преобразования. Есть в нем что-то сверх того, какая-то потенция "третьего рождения". Что же это?

Одно из фундаментальных противоречий человеческого бытия — противоречие между его биологической смертностью и социальной приобщенностью к тому, что в принципе может оказаться бессмертным. За короткий промежуток жизни индивид может впитать в себя память веков и может остаться в веках результатами своей деятельности. Как же не мечтать о бессмертии?

Относительное бессмертие (или продолжительная жизнь) дано только обществу, культуре, человечеству, а не отдельному индивиду. Отсюда рождается мечта о бессмертной душе, остающейся после разложения бренного тела и переселяющейся в другие существа или обретающей вечную жизнь в Боге. Эта мысль нашла отражение в "Исповеди" Л.Толстого, в книге К. Ламонт "Иллюзия бессмертия". Для людей же рационального склада, которые не могут принять на веру воскресение Христа, ближе идея (по крайней мере в пределах нашего опыта и возможностей) отсутствия индивидуального бессмертия.

Следует ли отсюда вывод, что вечность — что-то внешнее для человека, к чему он может быть причастен только через общество? Такой подход — одно из следствий абстрактного социологизма: "винтик" приобретает значимость лишь через общественную машину в целом или через служение "мозгу" этой машины — "вождю". Однако вечность и бесконечность могут жить и внутри человека, в его душе. Рождение внутреннего духовного мира и есть "третье рождение" человека. Деятельность сознания рождается как необходимость для выработки программ, управляющих трудом и общением. Вместе с тем постоянная внутренняя активность человеческой психики приводит к тому, что возникает новая потребность: мечтать, творить, т.е. жить внутренней, духовной жизнью, которая становится не только обслуживающим средством, но и потребностью. Поиск истины, переживание красоты, следование добру — средства, не просто обеспечивающие выживание, не вторичные по отношению к пользе, а самоценны. Они сущностные характеристики человека разумного, культурного.

Во внутреннем, духовном мире человека отражается весь мир природы и культуры. В этом смысле и называли древние человека "микрокосмом". Духовность и есть жизнь человека как микрокосма. Она дополняет его жизнь как биологического индивида и социальной личности. Духовность человека существует как бы в поле, порождаемом двумя полюсами: уникальностью человеческой индивидуальности и ее самоценностью, с одной стороны, сопричастностью к универсальности, целостности Космоса (природы и культуры) — с другой. Абсолютное преобладание одной противоположности ведет к индивидуализму, эгоцентризму; преобладание другой — к растворению индивидуального и общем (от религиозного до политического).

Понимание человеческой целостности как развивающегося единства трех "ипостасей" — биологической, социальной и духовной — позволяет ответить на вопрос, что значит "жить по-человечески". Это жить не просто бытно, не просто ответственно, не просто духовно, а так, чтобы физическое совершенство, социальная зрелость и внутренняя духовность постоянно взаимодополняли друг друга.

Развивающееся единство должно стать самоцелью в жизни человека и не только ею. Духовность как раз и служит связующим звеном внутреннего мира с миром в целом.
Будучи самым разумным существом, человек становится и самым ответственным не только за свое процветание, но и за судьбы мира, за его становление до уровня ноосферы.
Саморазвитие человеческой целостности через реализацию тенденций саморазвития мира, через свою уникальность, свободу и мировую уникальность — в этом высший смысл человеческой жизни.

При каких же условиях такой смысл может реализоваться? Зависит ли это от внутренней установки самого человека? Не разрушаем ли мы макрокосмос своей необдуманной деятельностью, вмешательством в действие мировых закономерностей?
Человек и человечество. С позиций идеологии "винтика" человек сам по себе ничего не значит: "единица — ноль". Однако не надо впадать и в другую крайность: "Я отвечаю за все, я все могу!"

Реализация смысла жизни возможна лишь в единой системе "человек—человечество—природа". Диалектика тут такова: человек не может стать духовным (видящим свою свободу не в потребительском произволе, а в органическом единстве с человечеством и природой) без необходимых социальных и природных основ. Человечество и природа в нынешней ситуации не могут сохранить себя без людей с "человеческими качествами", без человека духовного. В то же время между элементами данной цепочки системы неизбежны противоречия.

Если человечество сегодня воспринимается как единый биологический вид, то его социальное, а тем более духовное единство находятся еще в процессе становления. Оно разделено на множество самых разнообразных структурных групп и общностей: нации, классы, профессиональные, политические и региональные группы, семья и др. Интересы этих социальных образований могут быть как общими, так и различными вплоть до противоположных. Конкретный человек непосредственно входит во множество различных общностей, следова¬тельно, его личные и общественные интересы всегда опосредованы групповыми. Тем не менее человечество в целом — не абстракция, а всегда конкретная цивилизация и совокупность цивилизаций различных уровней. Его единство продиктовано самыми нэсущными соображениями. Если центробежные силы возобладают над центростремительными, человечеству в целом, а стало быть, и входящим в него группам и отдельным людям грозят нерешенные глобальные проблемы: как избежать войны, сохранить природу, здоровье и культуру?

Всемирная общность людей с неизбежностью ведет к социальному единству человечества, которое ныне является условием и выживания. Однако, как показывает печальный исторический опыт, искусственное формирование единства к добру не приводит. Необходимо хорошо представлять себе объективные и субъективные основания такого единства. Объективные включают расширение и упрочение хозяйственно-экономических связей различных регионов планеты; совместные усилия в борьбе с экологическим кризисом; возрастание политического единства на пути разоружения и снижения военной опасности; координацию усилий в борьбе с международной преступностью; предотвращение возрастающей опасности идеологических конфликтов, грозящих ликвидацией достигнутого единства в других областях жизни; расширение культурных контактов, интернационализацию культурной жизни в целом. Реализация этих объективных предпосылок требует объединения усилий всех субъектов человеческой деятельности — от народов и государств до отдельной личности.

Ядром субъективной основы единого человечества является новое политическое мышление. Его основной принцип — примат общечеловеческих интересов над групповыми (классовыми, национальными), а главной формой реализации — диалог, т.е. общечеловеческие интересы должны преобладать над интересами отдельных групп и личностей не вообще, не абсолютно, но ровно настольно, насколько между носителями разных интересов и ценностных ориентации может состояться диалог, притом диалог конструктивный, который предполагает стремление к искреннему взаимопониманию и уважение инакомыслия, точки зрения другого.

Единство в диалоге становится выше бескомпромиссной борьбы, хотя оно не означает нивелировки, утраты своих позиций, растворения в чужой точке зрения. Общечеловеческие интересы — это не американские, не российские или немецкие, возведенные в абсолют, а такие устремления, сознательно поставленные цели, которые ведут к единому человечеству. А оно в свою очередь должно ассоциироваться скорее с полифоническим оркестром, сохраняющим в своей целостности неповторимость каждого, а не с тоталитарной совокупностью "винтиков" в униформе. См. электронная библиотека. Признание уникальности каждого из участников становления единого человечества распространяется на любую социальную группу, на любого отдельного человека при условии, что они не противопоставляют себя этому единству.

Так, интернационализм не исключает отношения к любой нации как самоценности в ее неповторимых культурно-исторических особенностях. Более того, нельзя любить человечество вообще, не будучи способным любить свой народ и конкретного человека.

Национализм и расизм, попирающие достоинство других народов, несовместимы с идеей общечеловеческого единства. Точно так же на "свободу" (в действительности произвол) самовыражения не может претендовать преступник или преступное общество. Гуманизм, лежащий в основе человеческого единства, не означает всепрощения. Гуманное отношение к злу негуманно.